Problems of Oriental Philosophy
INTERNATIONAL ACADEMIC SCIENTIFIC JOURNAL
ВОЙНЫ ПАМЯТИ. МИФЫ, ИДЕНТИЧНОСТЬ И ПОЛИТИКА В ЗАКАВКАЗЬЕ

ВОЙНЫ ПАМЯТИ. МИФЫ, ИДЕНТИЧНОСТЬ И ПОЛИТИКА В ЗАКАВКАЗЬЕ

КОНЦЕПЦИЯ ИСТОРИИ И ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ АЗЕРБАЙДЖАНА
в книге главного научного сотрудника Центра по изучению и урегулированию конфликтов Института Этнологии и Антропологии Российской Академии наук,
доктора исторических наук В.А. Шнирельмана
«ВОЙНЫ ПАМЯТИ. МИФЫ, ИДЕНТИЧНОСТЬ И
ПОЛИТИКА В ЗАКАВКАЗЬЕ»
как очередная политико-идеологическая провокация
этнополитических конфликтов в регионе Южного Кавказа


Главный редактор международного научно-теоретического
журнала «Проблемы восточной философии»,
зав. отд. История философии и общественной мыли
Института Философии, Социологии и Права
д-р.филос.н. ЗУМРУД КУЛИЗАДЕ
zumrudkulizade@hotmail.com


Представленная Вашему вниманию работа 10 февраля 2009 года была обсуждена на заседании специалистов с участием Президента Национальной Академии наук Азербайджана, действительного члена НАНА, д.физ.-матем.н., проф. Керимова М.; вице-президента, действительного члена НАНА, д.ист.н., проф. Велиханлы Н.; академика-секретаря Отделения гуманитарных и общественных наук НАНА, чл.-корр. НАНА, д.филолог.н., проф. Ахундова А.; директора Редакционно-издательского и полиграфического центра НАНА «Элм», к.филолог.н. Алышанова Ш.; действительного члена НАНА, д.филос.н., проф. Дашдамирова А.; зав.отд. Античной археологии Института археологии и этнографии НАНА, чл.-корр. НАНА, д.ист.н., проф. Бабаева И.; зав.отд. Этнографии Института археологии и этнографии НАНА, к.ист.н. Керимова Э.; сотрудников Института истории НАНА: зав.отд. Истории Кавказа, д.ист.н. Багировой И.; зав.отд. Истории Азербайджана советского периода, д.ист.н., проф. Мамедова А.; д.ист.н., проф. Мусаевой Т.; директора Института философии, социологии и права, д.филос.н., проф. Мамедзаде И., а также зам.дир. этого Института, д.юрид.н., проф. Захидова Б.; зав. отделами, д.филос.н., проф. Абасова Али, д.филос.н. Аббасова Абульгасана; сотрудников Института д.филос.н. Мирзазаде Р.и к.филос.н. Алиевой С. и рекомендована к печати.



ЧАСТЬ 3

В число известных азербайджанских историков XIV в. входил Ахмед ибн Мухаммед из Тебриза, автор сочинения «Тарих ан-Навадир» и «Шахеншах-наме». В XIV в. были созданы историко-географические произведения «Тарихи-гозиде» и «Нузхат ал-Кулуб» Хамдуллаха Казвини.
В XV в. творили историки Абд ар-Рашид ал-Бакуви, автор историко-географического сочинения «Китаб Талхис ал-Асар ва’аджа’иб ал-Малик ал-Каххар» («Сокращение [книги о] памятниках и чудеса царя могучего»), Фазлуллах Рузбихан Хунаджи, автор истории «Тарихи-алам-араи Амини» («История Амини, украшающая мир»), описывающей эпоху Султан Якуба.
В XVI-XVII вв. создавали свои произведения азербайджанские историки Гасан бек Румлу, автор «Ахсан ат-Таварих» («Лучшая из историй»). До нас дошли только 9-й и 10-й тома этого многотомного сочинения, отразившие историю Азербайджана и сопредельных стран в 1494 - 1578 гг., Искендер бек Мюнши, автор «Тарих-и алем арайи Аббаси («История Аббаса (Шах Аббаса. – З.К.), украшающая мир»).
В XVII в. жили Орудж бек-Дон Жуан Персидский, автор историко-географического сочинения, изданного в 1604 г. в Испании, Шакир Ширвани, автор «Ахвали Ширвани», описывающий историю Ширвана в эпоху Надиршаха.
В XVII-XIX вв. жили Гаджи Зейналабидин Ширвани, автор произведений «Рийазус-сийаха» и «Бустанус-сийаха», где нашли отражение история, география, этнография, философия и религия ряда стран Азии, Европы и Африки, Гаджи Мухаммед Али Ширвани, автор «Негарестан-е Дара» («Сады Дария») и «Тарихи Денбиле» («История рода Дунбули»).
В XVIII-XIX вв. появились произведения, посвященные истории ханств Азербайджана.
В XIX веке были созданы такие произведения, как «История Гянджи» Шейха Ибрагима; «История взлета и падения империи Надиршаха» Мирза Магеррама; «Зубдат ат-Таварих» Мирза Гейдара Везирова, – произведение, посвященное политической истории Дагестана и Ширвана после смерти Надиршаха; «История монголов с древности до Теймурленга и событиях в Грузии после смерти Надиршаха» Мирза Джафара Топчубашева; исторические сочинения «Шамиль и мюридизм», «Баб и бабизм» Мирза Казем бека и десятки других трудов историков Азербайджана.
Аббаскули-Ага-Бакиханов в «Гюлистан-и Ирем» продолжил отличавшиеся толерантностью традиции азербайджанской историографии предшествующих веков.
Спецификой духовной жизни Востока, в частности, ареала исламской культуры, включая и Азербайджан, является органическая связь с литературой и поэзией.
Так, историография Азербайджана и регионов, в которые входила страна сохранена в фольклоре, в памятнике «Китаби Деде Коркут», в классической литературе - «Хамсе» Низами, в частности, «Искендернаме» - поэме, которая была признана российской историографией XIX в. как источник по изучению истории Руси . Современником Низами Мас’уд ибн Намдаром было создано литературное по форме произведение, отразившее события из истории Азербайджана XII в., в частности, историю народовластия в Байлакане и историю азербайджанской средневековой культуры .
Исследовавший азербайджанскую эпическую литературу ХVII– ХVIII вв. член-корр. НАНА А.Сафарли специально выделил историко-эпический жанр, образцами которого были «Бахтийар-наме» Федаи – источник по истории движения джалали, «Кандахар-наме» Саиба, «Фатх-наме-йе Шах Аббасе-Намдар» Садик бека Афшара, «Ахвали Ширван» Ага Месиха Ширвани и др. Эти произведения являлись ценными источниками для изучения истории Азербайджана и Ирана ХVII–ХVIII вв., представляющими философское осмысление и обобщение исторических событий региона. Примечательно, что после колонизации Северного Азербайджана царской Россией и попыток последней путем изменения этнической и конфессиональной карты страны менять ее территориальные границы (о чем свидетельствует политика императрицы Екатерины) азербайджанская историография обретает особую целенаправленность, избирая объектами исследования историю отдельных ханств, в совокупности представлявших территории Северного Азербайджана.
Во вступлении к книге А.Бакиханова «Гюлистан-и Ирам» (редакция, комментарии, примечания и указатели академика НАНА З.М.Буниятова) З.М.Буниятов писал о нижеследующих азербайджанских историках и хронистах, внесших вклад в азербайджанскую историографию ХIХ века: это Керим Ага Фатех Шекиханов, автор сокращенной «Истории Шекинского ханства» (1829), Мирза Адыгезал бек, создавший хронику Карабахского ханства «Карабаг-наме» (1845), Мирза Джамал, автор другой «Карабаг-наме» (1847), Искендер бек Гаджинский, автор «Жизнеописания Фатали-хана Кубинского» (первая половина ХIХ в.), Мирза Ахмед Мирза Худаверди оглу, автор «Хроники Талышского ханства» (1883), Шейх Ибрагим Насих, автор «Истории Гянджи». В примечаниях к книге З.М.Буниятов указывал, что частичный анализ этих сочинений дан в книге Гусейнзаде Али «Азербайджанская историография второй половины ХIХ века» (Баку, 1957, на азерб. яз.). Список названных авторов, естественно, можно было бы и продолжить, но достаточно и перечисленных, чтобы читатель мог оценить степень «научности» и «объективности» высказываний В.А.Шнирельмана об азербайджанской исторической науке.
Определенное число неведомых В.Шнирельману исторических сочинений, включающих специальные разделы по этнографии, было опубликовано на русском и азербайджанском языках в 30-х и последующих годах ХХ в. К их числу относятся монография М.Велиева-Бахарлы «Азербайджан: физико-географический и этнографический очерк» (Баку, 1921), а также работы Р.Исмайлова «История Азербайджана» (Баку, 1923), Зейнал оглу Джахангира «Краткая история Азербайджана», изданная в 1924 г. в Стамбуле и др.
Приведенный выше материал адресован не только В.А.Шнирельману, он адресован обширному неазербайджанскому и азербайджанскому кругу читателей, которые в последние десятилетия особенно целенаправленно дезориентируются направленной против Азербайджана и оплаченной различными фондами литературой представителей шоу-бизнеса от науки, утверждающих отсутствие истории азербайджанской историографии по сравнению с историографией других народов Закавказья, либо датирующих ее появление XIX веком.
В.А.Шнирельман ставит в упрек азербайджанской историографии то, что азербайджанские историки, либо историки региона исламской культуры, писавшие и об истории Азербайджана, создавали свои произведения не на азербайджанском, а на арабском и персидском языках. За отсутствие азербайджаноязычности он упрекает в книге многих представителей азербайджанской культуры и культуры исламского региона, начиная с «Китаби-Деде Коркуд», невежественно вообразив, что эпос был создан на персидском языке, и Низами.
Вынуждены напомнить автору, что многоязычие азербайджанской исторической литературы было обусловлено региональным характером культур средневековья, куда входила также и азербайджанская историография.
В исламском и христианском культурных регионах исторически существовали франcа лингуа – арабский, персидский, греческий, латынь, сирийский и др., на которых писали свои произведения представители различных этносов, принадлежавших христианскому, либо исламскому миру. Это элементарная и общеизвестная истина, о которой должен знать любой, кто берет на себя смелость исследовать историю и историю культур.
Кстати, напомним В.А.Шнирельману, что традиция писать не на родном языке существовала в азербайджанской историографии и в ХIХ веке. Так, А.Бакиханов, свои поэтические произведения писавший на азербайджанском языке, «Гюлистан-и Ирам» написал одновременно на двух языках – персидском и русском, и от этого он не перестал быть азербайджанским историком.
Неверным является и утверждение В.А.Шнирельмана об отсутствии концепции истории Азербайджана у азербайджанских историков, ибо их сочинения, посвященные истории Азербайджана, как и любые другие исторические сочинения, независимо от времени, когда они были написаны, безусловно, обладают либо изначально избранными их авторами, либо непроизвольно реализованными ими в процессе их творчества концепциями. Концепции эти отражены в выборе тем, проблематики исследования, структуры сочинений, методов анализа, авторских оценках и т.д. Выбор концепции как правило обусловлен интеллектуальным и нравственным потенциалом исследователя, а также его политической ориентацией; с данными факторами связана и научная объективность исторического сочинения.
В качестве примера, подтверждающего сказанное и опровергающего измышления В.А.Шнирельмана об отсутствии исторической концепции у историков азербайджанского народа, еще раз сошлемся на «Гюлистан-и Ирам» Аббас Кули Ага Бакиханова, о котором мы писали ранее, касаясь сравнения В.А.Шнирельманом историографии армян и азербайджанцев.
Попутно отметим и то, что В.А.Шнирельман продуманно дезинформирует своего читателя, утверждая, что азербайджанцы считали А.Бакиханова своим первым историком.
В Азербайджане никто никогда не считал и не называл А.Бакиханова первым историком. Сам А.Бакиханов в своей книге ссылался на произведения предшествовавших ему азербайджанских историков, как, кстати, и на произведения неазербайджанских. Автограф русскоязычной рукописи А.Бакиханова «Гюлистан-и Ирам» (названной им «История восточной части Кавказа») хранится в Институте рукописей АН Грузии (фонд РОС, № 370) и опубликован в 1986 и 1991 гг. в Баку под редакцией, с комментариями и примечаниями академика АН Азербайджанской ССР З.М.Буниятова.
В разделе от редактора З.М.Буниятов писал: «Выдающийся историк, филолог, поэт, философ и ученый-энциклопедист первой половины ХIХ в. Аббас Кули Ага Бакиханов является основоположником азербайджанской научной историографии, а его книга «Гюлистан-и Ирам – первым монографическим исследованием академического плана». Не на это ли высказывание З.М.Буниятова опирается утвержде¬ние В.А.Шнирельмана о том, что Бакиханов – первый азербайджанский историк, а до него у Азербайджана не было историков?!
Здесь же читаем: «После присоединения Азербайджана к России появилась целая плеяда местных историков и хронистов, каждый из которых внес в отечественную историографию свой вклад; ценность этих произведений с течением времени многократно увеличивается», о чем мы уже писали выше, приводя имена азербайджанских историков ХIХ века.
Итак, А.Бакиханов представляется азербайджанскими историками не как первый азербайджанский историк, а как основоположник азербайджанской научной историографии, и его произведение называется «не первым историческим исследованием», а «первым монографическим исследованием академического плана».
В предисловии к «Гюлистан-и Ирам» А.Бакиханова дано классическое определение концепции азербайджанской историографии как науки высокого академического уровня.
В «Предисловии» к русскому автографу произведения, названного им «История Ширвана и Дагестана», А.Бакиханов писал:
«Никакие летописи, предания и памятники не могут показать нам исторических происшествий на Кавказе во всей полноте их. По случаю беспрестанных войн и переходов через его хребты разных племен он подвергался частым опустошениям. Они-то уничтожали почти все исторические факты, на коих мог бы основываться историк. Летописи же и предания соседних народов ничего удовлетворительного в этом отношении нам не представляют. Придерживаясь арабской пословицы «Нельзя оставить всего потому только, что многое непонятно», я собрал, сколько мог, материала, сличил разбросанные сведения, сверил предания с памятниками и, имея в виду летописи, грамоты, монеты, надписи и разные исторические записки современников и предков, я по возможности старался соблюсти главные условия историков – описать происшествия в связи и порядке, руководствуясь строгим беспристрастием в отношении к единоверцам своим и к родине, почитая весь род человеческий одним семейством, а шар земной общим отечеством».
Известно, что книга А.Бакиханова, посвященная истории восточной части Кавказа с древности по начало ХIХ в., получила очень высокую оценку академиков Российской АН М.Ф.Броссе и Б.Дорна. Как было отмечено в протоколе заседания историко-филологического отделения Академии наук от 16 мая 1845 г., «Академики М.Ф.Броссе и Б.Дорн сделали очень интересное сообщение об «Истории восточной части Кавказа», написанной полковником Аббас Кули Ага Бакихановым из Баку… Она (книга А.А.Бакиханова. - З.К.) содержит очень важные сведения о различных географических местностях и дает научный (выделено нами. – З.К.) обзор истории Ширвана и Дагестана, начиная с самых древних времен до наших дней, так что его книга может служить ценным дополнением к истории и географии стран Кавказа; она заслуживает несомненно внимания и одобрения».
В.А.Шнирельман, излагая «основные вехи истории азербайджанцев», к сожалению (о чем мы писали уже выше), не обратился не только к данному, написанному и неоднократно публиковавшемуся на русском языке и имеющему непосредственное отношение к истории Закавказья памятнику, но и к другим ценным, ныне имеющимся в русских переводах историческим памятникам, излагающим историю Азербайджана и его населения в контексте истории Кавказа и стран Ближнего Востока, как, например, к «Истории страны Алуанк» Мовсеса Каланкатуаци (Х в.) (перевод с древнеармянского, предисловие и комментарий Ш.В.Смбатяна. Ереван, 1984), к «Истории Армении» историка ХIII в. Киракоса Гандзакеци (из Гянджи), изложенной в прославленной обители Гетик (Албания) и освещающей политическую историю и историю культуры Закавказья и Армении, уделив при этом особое внимание Албании.
В этом памятнике призывом к историкам будущего звучит не услышанное, к сожалению, В.А. Шнирельманом обращение Гандзакеци: «Свято и прямодушно следует прислушиваться ухом – внешним и внутренним – к божественным речам и книгам историческим, кои могут привести ищущего к искомому».
Кстати, благодаря этой «Истории», В.А.Шнирельман, писавший о быстрой арменизации христиан-албан после исламизации страны (с.103), мог бы удостовериться в том, что в ХIII в. Киракос Гандзакеци, несмотря на господство в стране ислама, не идентифицирует христиан-албан с армянами. В 10 главе памятника под названием «Краткое изложение истории страны Агванк, приводимое ниже в форме рассказа», К. Гандзакеци писал: «А во второй части мы поместили главу о просветителях страны Агванк, как сородичах и единоверцах наших, наипаче, что предводители их армяноязычны, многие из них говорили по-армянски… народ жил вместе с нами в православной вере, а из этого следует говорить об обоих народах вместе».
Интерес для В.А.Шнирельмана при описании им истории азербайджанцев могла бы представить и «Книга историй» автора ХVII в. Аракела Даврижеци, как очевидца, описавшего историю Армении, Грузии, Албании, Ирана и Турции.
И этот историк, в отличие от В.А.Шнирельмана, писавшего о «быстрой арменизации албан» (с.103), не идентифицирует христианское население Азербайджана с армянами и Албанию с Арменией, хотя нередко идентифицирует христиан с армянами.
В 23-й главе своей книги, названной «История поучений и житие святого вардапета Погоса», А.Даврижеци писал: «Затем вардапет ушел оттуда и отправился в страну агванов, в Карабах, в местечко, именуемое Котуклу (тюркский топоним, в переводе - «имеющий корень». – З.К.)».
Обошел вниманием своим В.А.Шнирельман и вышеназванную книгу албанского католикоса Есаи Хасан-Джалаляна «Краткая история страны Албанской (1702–1722)», охватывающую историю Закавказья, Армении, Персии и Турции в первой четверти ХVIII в.
Знакомство с этими весьма значимыми для изучения истории Восточного Кавказа, а также географических и политических регионов, с которыми этот край на протяжении всей своей истории был органически связан, безусловно, помогло бы В.А.Шнирельману в более объективном освещении политической, этнической и культурной истории Кавказа.
Ни один из вышеуказанных памятников албанской, армянской и азербайджанской историографии не означен и в обширнейшем списке литературы, которую В.А.Шнирельман-историк штудировал, по его словам, в течение долгих лет.
Между тем, знакомство с историографией Закавказья, возможно, спасло бы В.Шнирельмана и от изложенных в последующих главах его книги измышлений, если бы, конечно, он сам не был бы «обманываться рад».
К историографии XX в., в частности советского периода, которую пытался подробно осветить В.А. Шнирельман в своей книге, мы еще вернемся, а приведенное выше перечисление представителей азербайджанской историографии, повторяем, было вызвано необходимостью показать читателям книг В. Шнирельмана и его единомышленников ложность утверждений о том, что азербайджанская историческая школа создана только в 20-30-х годах XX века (с. 33).
Ссылки же на средневековую армянскую историографию были обусловлены необходимостью еще раз информировать читателей о том, что, как азербайджанская историография, так и армянская по XIX в. не хранят информации об этнических конфликтах, взаимной ненависти народов региона Кавказа, т. е. история «Войн памяти» могла появиться только в последующие века, когда эти народы из геополитических соображений начали натравливать друг на друга. И таким образом была создана почва для реальных конфликтов и войн, породивших и «войны памяти». Но, несмотря даже на это, годы мира на Кавказе численно превосходили годы войн, что являлось основой существования народов региона.
Ознакомившись, хоть и поздно, с книгой В.А. Шнирельмана, взявшего на себя непомерный труд - изложить историю армян, азербайджанцев, грузин, осетин и абхазцев с древности по настоящее время в ее многоаспектности, охватывающую этногенез, историю языка, религии, литературного наследия, образования и, главное, ориентированную на непримиримость и войну этих народов, мы, естественно, заинтересовались специальными исследованиями автора и, в частности, его трудами по Кавказу.
Судя по приложенному к книге «Войны памяти» списку использованной автором литературы и библиографии исследований В.А.Шнирельмана в Интернете, автор увлекся закавказской проблематикой лишь в конце XX в., со времени, когда в Советском Союзе, где он долгие годы работал как ученый-марксист, восторжествовала так называемая перестроечная идеология. Исследования его в области истории и этнографии нашли отражение в нескольких статьях, в основном касавшихся авторского видения ряда теоретических проблем современной этнологии.
Знакомство с кругом научных интересов В.А.Шнирельмана, признаться, несколько обескураживало. Оказалось, что ныне ведущий научный сотрудник Центра по изучению и урегулированию конфликтов Института этнологии и антропологии РАН В.А.Шнирельман начал публиковаться с 1978 года. Основные работы его касались истории животноводства, собирательства, охотничества, рыболовства, производящего хозяйства, одомашнения животных, в частности собак, а также этнических проблем в древности, в эпоху палеолита и неолита в Азии, Африке, Индии, Океании, Австралии, Юго-Восточной Аляске, Месопотамии, Иране и т.д. Этнические процессы изучались автором в доклассовых и раннеклассовых обществах в контексте хозяйственных проблем палеолита и неолита.
Наиболее крупные работы автора – это «Происхождение скотоводства» (М., 1980, 333 стр.), «Позднепервобытная община земледельцев - скотоводов и высших охотников, рыболовов и собирателей» (М.), «История первобытного общества» (М., 1986, стр. 236-426), «Возникновение производящего хозяйства» (М., 1986, 448 стр.), «Неоязычество на просторах Евразии» (М., 2001, 177 стр.), The Value of the Past. Myths Identity and Politics in Transcaucasia. Osaka, 2001, 465s. National Museum of Ethnology (Ethnological Studies № 57), The "Myth of the Khazars and Intellectual Antisemitism in Russia. 1970-1990 y. Jerusalem, The Vidal Sassoon International Center for the Study of Antisemitism, Hebrew University of Jerusalem. 2002, p.200.
Итак, только в эпоху т.н. перестройки и распада СССР автор увлекся исследованием этнических и этнополитических процессов нового времени в различных географических ареалах, и, прежде всего, он, естественно, проявил живой интерес к вопросам ксенофобии и антисемитизма, в частности, ущемлению прав представляемого им еврейского народа представителями концепции евразийства. Последнее нашло отражение в его обширной статье «Евразийцы и евреи», опубликованной почти одновременно с его книгой «Войны памяти...» в журнале «Вестник Евразии» (№1, 2000) . Cтатья представляет обширное исследование, раскрывающее проблему евреев в контексте эволюции истории евразийства в Европе и России. Автор с многочисленными ссылками на исследования представителей и сторонников этнополитической концепции евразийства пытался раскрыть неприемлемость данной концепции с позиций научности, демократизма и гуманизма и продемонстрировать ее направленность на панхристианство и прежде всего против истории, религии, духовной культуры евреев в мировом социо-культурном развитии, показать национализм и расизм евразийства, ориентирующие на юдофобию и еврейские погромы.
В данной статье анализу подвергнуты научные и политические позиции П.Н.Савицкого, Н.С.Трубецкого, Л.П.Карсавина, славянофилов Ф. Достоевского, К. Леонтьева, В.Н.Ильина, а более всех других Л. Гумилева. Автор убежден, что «... антисемитский уклон раннеевразийских представлений о праве, материализме, марксизме и бездуховности был унаследован рядом более поздних, постреволюционных течений, например, национал-максимализмом и русским фашизмом». К представителям возрожденного евразийства В.А.Шнирельман относит Н.Назарбаева, Г.Зюганова, русскоориентированных представителей политики, литературы и искусства С. Станкевича, А.Проханова, Н. Михалкова и др.
Прослеживая реализацию антиеврейских идей в идеологии западного фашизма и советского общества, В.А.Шнирельман с тревогой пишет о том, что возрождение их в постсоветской России может стать детонатором преследования евреев. Опасения автора, независимо от степени их обоснованности, безусловно, должны вызвать понимание и сочувствие у всех, кому небезразличны судьбы человечества без деления его на расы и этносы.
В свете данной статьи непонятно, как мог автор, столь страстно защищающий интересы своего еврейского народа, его настоящее и будущее благополучие, быть столь безразличным и жестоким к судьбе народов Закавказья; невежественно препарируя историю и настоящее закавказских народов, исходя якобы из психологического потенциала - настроенности его жителей на войны, он пытается логически обосновать неотвратимость как современных, так и будущих этноконфликтов в регионе.
Хочется напомнить автору и читателям его книги процитированный им же и отличающийся своей убедительностью следующий фрагмент: «Впрочем, как отмечали некоторые участники проходившего в Париже в 1928 г. диспута об антисемитизме, идея о вековечной враждебности между христианством и евреями и влечет за собой погромы» (выделено нами. – З.К.).
Не аналогична ли ситуация, описываемая в книге В.А.Шнирельмана, и не лукавит ли он, когда долго и скрупулезно, плутая в сверхзапутанных определениях этноса в этнологических теориях современности, пытается доказать, что войны органически неотъемлемы от истории и памяти народов Кавказа, и при этом утверждать, что его цель и цель его книги - служение миру в данном регионе.
Не видит ли В.А.Шнирельман, раскрывающий связь этнополитики евразийства с геополитическими интересами евразийцев, подобную же связь своей концепции истории Закавказья с геополитическими интересами тех, кто материально и морально его поддерживает.
В названной выше статье В.А.Шнирельмана привлекает внимание и суждение автора о том, что неважно, был ли Гумилев антисемитом или нет, гораздо важнее, какие выводы делает из его труда иной «заинтересованный» читатель.
В книге же В.А.Шнирельмана выводы подносятся самим автором открыто и без завес, и он, в отличие от Л.Гумилева, не оставляет читателю возможности для раздумий и собственных выводов.
Читая исследования В.А.Шнирельмана о евреях и народах Закавказья, невольно вспоминаешь притчу о людоеде, который на вопрос: «Что такое хорошо и что такое плохо?», ответил: «Когда я тебя кушаю – хорошо, когда ты меня кушаешь - плохо».
Характеризуя в своей статье (параграф 9) теорию Л.Гумилева как антисемитскую и соглашаясь с мнением С. Клейна, называвшего Гумилева «жертвой авторитарной системы», В.А.Шнирельман пишет: «Но все это не снимает с последнего ответственности за те следствия, к которым ведет его теория». Наверно, подобное можно утверждать и относительно концепции истории народов Кавказа В.А. Шнирельмана .
К каким следствиям ведет, например, шнирельмановская концепция истории Азербайджана, если он с явным удовлетворением неоднократно, с многочисленными ссылками на разных авторов пишет о том, что предки современного азербайджанского народа - не коренное население Азербайджана в целом и Северного Азербайджана, в частности, что автохтонами здесь являлись христианизированные, а позже арменизированные албаны.
Нам, наверно, еще не раз придется напоминать В.А.Шнирельману общеизвестные истины о том, что «автохтон» и «абориген» - понятия относительные, их временные параметры неопределенны; миграционные процессы этносов древности малоизвестны, что даже народы с относительно древней историей, например, евреи, в самоназвании своем хранят память о «неавтохтонстве».
В изданной в 1982 году «Краткой еврейской энциклопедии» в статье «Евреи» читаем: «Еврей - лицо, принадлежащее к еврейскому народу.., происходит от иврит, самоназвание иври (Бытие 14:13, 39:14, 17, 41:12, Исход 2:11, Второзаконие 15:12, Иона 1:9 и др.). Буквальное значение названия иври – (пришелец) с той стороны - оставляет неясным, имелась ли в виду река Евфрат или какой-либо иной географический рубеж» (стр.405).
В.А.Шнирельман «развенчивает» представление об автохтонности азербайджанского народа и его этнической идентификации, призывая обратить внимание на изменения в языке, алфавите, культуре, религиозных представлениях, проблеме потери им в определенные исторические периоды государственности и т.д. Все это, по его убеждению, мифологизирует идентичность азербайджанского народа как этноса, его истории, а также понятие «азербайджанец».
В свете изложенного мы предложили бы В.А.Шнирельману, который в постперестроечный период активно писал о евреях, а, стало быть, в принципе уже ознакомился с проблемой этнической идентификации, обратить внимание на этническую идентификацию еврейского народа в «Краткой еврейской энциклопедии» и сделать определенные выводы по аналогии.
Предложение наше целесообразно в свете новых интересов и научного потенциала В.А.Шнирельмана, который, после долгих лет изучения проблем животноводства, охоты, рыболовства, доместикации животных, усиленно занялся изучением и урегулированием этнополитических проблем евреев и народов Закавказья.
В статье «Евреи» названной выше «Энциклопедии» читаем, что изначально самоназвание еврейского народа относилось к потомкам Колена Иехуды, «...а впоследствии - к жителям иудейского царства вне зависимости от их племенной принадлежности.
После падения Израильского царства название иехуди потеряло специфическую связь именно с Иудейским царством и превратилось в термин, обозначающий национально-религиозную принадлежность вне связи с какими-либо территориальными или племенными границами» (стр.405).
Позже «еврей» - это всякий, кто принадлежит к национально-еврейскому сообществу, независимо от территории на Западе либо Востоке (Германия, Франция, Испания, США, Египет, Иран, Индия, Абиссиния, Россия, Кавказ) и языка (иврит, сирийский (арамейский), идиш - искаженные варианты языков тех европейских и восточных народов, в среде которых они обитали).
«Самое радикальное решение проблемы еврейского самоопределения было предложено сионизмом, объявившим своей целью полную нормализацию жизни еврейского народа путем репатриации в Эрец-Исраэль, где будет создано национальное хозяйство, возрожден древний язык народа -иврит, обновлена еврейская культура и восстановлена еврейская государственность» (стр.405). (Не напоминает ли все это В.А.Шнирельману марксистское учение о нации, которое он ныне не склонен принимать как примордиалистское?).
После двухтысячелетнего перерыва в Израиле происходит формирование новой «израильской» нации. «Однако, несомненно, что, несмотря на все эти процессы, история государства Израиль является непосредственным продолжением истории еврейского народа, и для людей, живущих на земле своих предков, в собственном государстве, где возрожденный иврит является языком родной культуры и повседневной жизни, проблема национальной принадлежности разрешена уже тем, что идентификация с какой-либо другой из существующих в мире наций в этих условиях не может иметь места», читаем в названной выше Энциклопедии.
На столь частые обращения к идентичности евреев нас побудил интерес, а, следовательно, и осведомленность В.А.Шнирельмана в проблемах евреев. Вызывает сожаление только то, что к освещению истории народов Закавказья он подошел с иными критериями.
Остается предположить, что до «перестройки» В.А.Шнирельман, увлеченный проблемами животноводства, либо не знал, либо же знал, но не нашел нужным писать об отношении евразийцев к евреям, в связи с чем он не прореагировал на отношение советской науки к сионизму, включая и статью о сионизме в «Советском Энциклопедическом Словаре» (М., 1981), где последний охарактеризован следующим образом:
«Сионизм - реакционная шовинистическая идеология и политика еврейской буржуазии. Возник в конце XIX в. Выдвинул лозунг создания в Палестине Еврейского государства и переселения туда всех евреев. Характерные черты сионизма - воинствующий шовинизм, расизм, антикоммунизм, антисоветизм».
Надеемся, ч

Author : Admin | Date: 10-01-2013, 19:46 | Views: 0