Problems of Oriental Philosophy
INTERNATIONAL ACADEMIC SCIENTIFIC JOURNAL
ПРОБЛЕМЫ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ (конец XX начало XXI вв.)
Актуальные проблемы исследования истории культуры
(некоторые вопросы теории и практики)

Зумруд Кулизаде
Доктор философских наук


ПРОБЛЕМЫ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ 
http://www.share.az/g0em3951ctqd/Downloads.rar.html

История культуры, являя читателю присущие человечеству на всех этапах его развития идеи гуманизма, призвана воспитывать в нем человечность, которая еще мыслителями прошлого определялась как высшая ступень совершенства.
Одна из основных задач историка культуры – служить своими исследованиями торжеству гуманизма – при объективном научном изложении исследуемого материала постоянно акцентировать внимание на тех явлениях и процессах, которые свидетельствуют о величии духа человеческого, его стремлении к свободе, добру, справедливости, говорят о дружбе и братстве людей и народов. В этой связи нам хотелось бы в порядке постановки вопросов в тезисной форме коснуться ряда принципиальных задач, которые стоят перед комплексом наук, изучающих прошлое культуры.
Современный уровень развития наук об истории культуры создает реальную возможность и насущную необходимость перехода к новому уровню интегрированной трактовки региональных культур, как органических частей единой мировой культуры, со свойственными последней закономерностями развития и категориальным аппаратом. Возможность исследования истории культуры в целом создает все более увеличивающееся в настоящее время число работ общего плана, посвященных анализу региональных либо разнорегиональных культур, в частности исследований компаративистского аспекта. И совершенно не случайно в опубликованной в 1986 г. статье «Состояние и задачи координации исторических исследований» академик С.Л.Тихвинский писал об актуальности «…исследования явлений, процессов истории отдельных стран, народов, регионов, континентов, а также различных классов общества на протяжении целых исторических эпох, как закономерного поступательного развития во всем многообразии, конкретных преломлениях и противоречиях».

Работы подобного плана, уделяя необходимое внимание специфике локальной культуры, могут и призваны снять утвердившееся в результате наличия многочисленных исследований частного плана (мы отнюдь не собираемся отрицать историческую необходимость и неоспоримую научную ценность конкретных исследований, которые и являются основой для общего обозрения истории культуры), стереотипы о сверхспецифичности разнорегиональных культур, а, следовательно, и их носителей, показать человечеству его единство и опираясь на историческую общность его многовековой культуры.
Выявленная с помощью сравнительных исследований, исторически существовавшая общность в мировоззрении, в частности в онтологических и гносеологических воззрениях, религиях и ересях, этических и эстетических представлениях, социальных идеалах должна быть взята на вооружение при воспитании в людях Вселенной чувства единства, которое определяется и диктуется многовековым развитием человека как мыслящего существа.
Особенно необходимы на современном витке истории акцентация внимания на взаимопонимании и дружбе народов, их сплоченности в борьбе за выживание, их культурных взаимосвязях, взаимовлияниях, свидетельствующих об их духовном единстве, а не разобщенности и тем более розни. Разобщенность и рознь имели место, и в значительных масштабах, не только у представителей различных народов, но и между представителями одного и того же народа; примером являются внутренние противоречия и конфликты, неотъемлемые от истории отдельных народов.
В свете сказанного особое значение приобретает трактовка проблемы геноцида в научной и научно-популярной литературе XX-XXI вв. в связи расширяющимися межэтническими конфликтами современности. Увлеченность трактовкой геноцида, как и игнорирование ее равно непродуктивны в свете современной политической и идеологической жизни общества. Пропаганда наличия этого феномена провоцирует вендетту, т.е. непрерывность цепи насилия на этнической основе. Пропаганда же истории геноцида идеологами (включая и ученых) одного этноса и молчание идеологов (включая и ученых) другого, - психологически и идеологически разоружает последний, усиливает его уязвимость в борьбе за свое выживание как этноса. В условиях глобализации социокультурного развития выход нам видится в проявлении учеными инициативы дать определение и объективный научный анализ явления геноцида и его истории в свете его связи с политическими интересами определенных слоев общества, показать его бесчеловечность и неприемлемость для социума на всех и особенно на современном этапе развития последнего.
В настоящее время в результате развития конкретных наук, освещающих отдельные аспекты культуры и ее истории, особенно ощущается потребность в развитии культурологии, как специальной теоретико-философской науки о феномене духовной культуры в целом и закономерностях ее развития. Однако, это не только не снимает насущной задачи отдельных наук, занимающихся исследованием различных аспектов истории духовной культуры человечества – истории языка, философии, литературы, искусства и т.д., координировать решения своих теоретических и практических проблем, а наоборот, еще более усугубляет необходимость подобной координации. И естественно, что проблемы как междисциплинарной координации научных исследований, так и их межрегиональной координации стали из наиболее важных проблем сегодняшнего дня науки и заслуживают значительного внимания в исследованиях последних лет.
Недостаточность внимания координации, имеющая место в концепциях исследований и в отдельных работах по истории культуры, привела к затушевыванию многих общих закономерностей развития культуры Востока и Запада, к неполноте и неполноценности понятийно-категориального аппарата истории культуры как науки: многие универсальные феномены истории и означающие их категориальные понятия духовной культуры – «ренессанс», «мистика», «пантеизм», «утопия», «романтизм», «реализм» и другие, как правило, трактовались однобоко, исходя только из опыта истории и истории культуры Запада.
Отсутствие внутрирегиональной координации привело к тому, что ряд культурных явлений общерегионального плана получил неоднозначную трактовку и оценку в исследованиях по различным аспектам культуры, что, в свою очередь, привело к противоречиям как методологического, так и конкретно-научного плана. Примером в данном случае могут служить освещение и оценка хотя бы в бывшей советской научной литературе неортодоксальных идеологических течений региона исламской культуры, которые были органически связаны и с историей культуры азербайджанцев, таджиков, узбеков, киргизов, туркменов, казахов, татар, дагестанцев и ряда других народов бывшего советского Востока, исторически входивших в исламский культурный регион. Такие течения, как карматизм, исмаилизм, суфизм, хуруфизм, бабизм и др., являясь течениями общерегионального плана, сыграли огромную роль и в гражданской, и в культурной истории названных народов, пронизывая своими мировоззренческими принципами ее различные аспекты. Освещение и оценка перечисленных течений изобилует полярными противоречиями и в мировой научной литературе.
При современной практической разобщенности сил исследователей, в частности в условиях развития культуры в т.н. переходный период, когда идеологические крены стали наиболее явными, изучение названных проблем обретает особую актуальность.
Одним из наиболее ярких и широко распространенных из названных течений является суфизм, и поныне стоящий в центре внимания науки. Однако противоречия и неточности в его определении, освещении и исторической оценке не убывают. И объясняется это отсутствием необходимого научного климата – масштабных научных обсуждений, направленных на поиск объективных истин. Проблемой суфизма в СССР, как известно, занимались и в России, и в среднеазиатских республиках, и в Азербайджане, однако между исследователями не было реальной координации и серьезных научных контактов при планировании и обсуждении опубликованных работ. По существу отсутствовала масштабная научная критика. Это стало причиной того, что литература по проблеме, которой снабдили читателя стран советского и постсоветского региона, может вызвать у него недоумение по поводу бесчисленных своих противоречий. Недостатки исследований в данной области, возможно, были обусловлены нередко и отношением исследователей к работам своих предшественников. Существовавшая где-то до 70-х годов в СССР положительная в плане науки и научной этики традиция давать историю вопроса по разрабатываемым проблемам сменились практикой «пионерства».
Отдельные исследователи зачастую излагали проблему так, как если бы они являлись первооткрывателями в этой области. Особенно увеличилось количество противоречий в освещении суфизма в научной литературе переходного периода, что в значительной степени объяснимо локализацией современной постсоветской науки в масштабах национальных республик и местом религии в социокультурной жизни. Однако главной причиной, безусловно, является интеллектуальный уровень исследователя. Так, группа современных азербайджанских исследователей, ныне покойные член-корр. Национальной Азербайджанской Академии наук, д-р философии З.Дж.Мамедов и доктор философских наук, проф. А.Шукюров дошли до наречения суфизма «пятном, которое не пристало искать на мировоззрении Низами». Влияние философии исмаилизма на формирование мировоззрения Низами они считали фальсификацией и оскорблением наследия мыслителя.
Наверное, следовало бы серьезно подумать над преодолением подобных оценок в современных исследованиях.
Результатом игнорирования существующей по проблеме литературы нередко являлось частично либо полностью неудовлетворительное изложение ряда ключевых проблем истории культуры, и, в частности, истории культуры стран исламского региона. Это имело место не только в специальных исследованиях, но и в научно-справочной литературе, предназначенной быть опробированным источником научной информации для широкого круга читателей. В качестве примера можно привести некоторые ошибки и неточности, встречающиеся в ряде статей по проблемам истории культуры Востока в «Философской энциклопедии» и «Философском энциклопедическом словаре». В названной Философской Энциклопедии в статье о хуруфизме искажены место и эпоха распространения течения как такового, суть философии хуруфизма, его социально-политические позиции, перечень его канонических произведений, его связь с другими философскими течениями. Из данной статьи читатель получает информацию о том, что первоначально секта была создана не в Баку и распространена не в Азербайджане – подлинной родине хуруфизма. Затем ему подносят дезинформацию о том, что сочинения основоположника хуруфизма, включая и его «Джавидане Кебир», написаны на литературном персидском языке, тогда как в мировой ориенталистике, начиная с XIV в. по настоящее время общеизвестно, что специфика языка и письма хуруфитских произведений и, в частности, данного канонического произведения хуруфизма заключается в том, что язык их представляет сложный синтез ряда языков, включая и ныне вымерший гюргянский язык, и что написаны они с использованием специальной шифровки.
При трактовке хуруфитской онтологии и гносеологии пантеизм с уклоном к материализму подменен мистическим идеализмом, номинализм-реализмом. Политическая позиция хуруфизма, его попытки изменить существующие отношения, демократизм, наконец, восстания, которые поднимали хуруфиты как против ига тимуридов, так и насилия целом, не получили в статье отражения. Автор забыл упомянуть даже о крупнейшем из представителей течения – Насими, не менее известного в мировой литературе, нежели основоположник хуруфизма Фазлуллах Наими.
В библиографии к статье не упоминая наличие специального монографического исследования по хуруфизму, автор ограничился только ссылкой на работу Е.Э.Бертельса, где хуруфизм и философия его не были объектами исследования.
С аналогичной позицией мы встречаемся и в написанной А.Е.Бертельсом статье о хуруфизме в «Философской Энциклопедии».
Если бы автор названных статей о хуруфизме, лично не исследовавший данную проблему, обратился бы к специальным работам в литературе о хуруфизме, возможно, избежал бы допущенных ошибок, а читатель получил бы из «Философской Энциклопедии» и «Философского Энциклопедического словаря» объективные научные сведения, не противоречащие представлениям о хуруфизме в мировой научной литературе.
Односторонне и искаженно представлен в «Философском Энциклопедическом словаре» и суфизм, о котором мы писали выше, и его философия. Говоря о сфере распространения суфизма, автор не упоминает почему-то обширной территории бывшего советского востока, где данное течение обладало более чем тысячелетним существованием. Философия суфизма не получает адекватной трактовки и оценки. Пантеизм и ересь в теории суфизма не отмечены, внутренние противоречия затушеваны, Аль-Газали, Айн аль-Гузат и Ибн аль-Араби неверно даны как представители единого направления в суфизме. Затушевана историческая роль суфизма, идеологии и организаций течения в социальной борьбе исламского региона Востока. Однозначные оценки в статье по сути, искажая научное представление о суфизме, искажают историю и историю культуры многих народов исламского региона веками связанных с политическими и мировоззренческими позициями данного течения. Наше обращение именно к данным социокультурным течениям в энциклопедических изданиях вызвано прежде всего обширнейшей аудиторией названных изданий и, в частности, их аудиторией в странах бывшего советского Востока.
К сожалению, смена строя и его господствующей идеологии в постсоветском регионе пока не сумели повлиять на позиции ряда исследователей бывшего советского Востока, организацию обсуждений и хотя бы относительную унификацию представлений об этих явлениях. Литература, распространяющая неадекватную информацию о названных течениях и прежде всего о суфизме, его онтологии, гносеологии, связи с религией и, в частности с исламом, его месте в истории литературы, в социально-политической жизни Востока и т.д. широко распространяется.
В постсоветский период мы часто встречаемся с не менее идеологизированной интерпретацией суфизма, нежели в советский период, что, в первую очередь, ярко сказывается в освещении его отношения к ортодоксальному толку религии, пантеизму в его философии, специфике его связи с мистикой, трактовке и научном определении таких его категорий, как «фана», «фана филлах», «бака» и т.д.
С подобной идеологизированностью освещения и оценок мы встречаемся и в трактовке философии исмаилизма, ее влияния на мировоззренческие концепции классиков духовной культуры исламского региона Востока. К неадекватному представлению о философии региона исламской культуры ведет неумение и нежелание видеть многообразие связей философии суфизма, исмаилизма и т.д. с философией восточного перипатетизма.
Решение изложенных, а также прочих многочисленных и разнохарактерных концептуальных и дискуссионных проблем, характерных для культурологических исследований в масштабах глобальной, региональной, а также и национальной науки делает целесообразным создание широкого спектра разноуровенных научных структур, осуществляющих координацию исследований гуманитарного профиля.

Author : oriental | Date: 22-04-2012, 14:35 | Views: 0